«Чувство Родины» в творчестве М.Ю. Лермонтова и С.А. Есенина

Share on facebook
Facebook
Share on twitter
Twitter
Share on vk
VK
Share on odnoklassniki
OK
Share on telegram
Telegram

Вале­рий Сухов

лау­ре­ат Меж­ду­на­род­ной пре­мии име­ни С. А. Есенина

“О Русь, взмах­ни кры­ла­ми…” за 2010 год.

«ЧУВСТВО РОДИНЫ» В ТВОРЧЕСТВЕ М.Ю. ЛЕРМОНТОВА И С.А. ЕСЕНИНА

М. Ю. Лер­мон­тов  с юно­сти был одним из самых люби­мых поэтов С. А. Есе­ни­на. Есе­нин­ское «чув­ство  роди­ны»  вос­хо­дит к лер­мон­тов­ской тра­ди­ции. Пат­ри­о­ти­че­ские заяв­ле­ния двух поэтов не остав­ля­ют сомне­ния в их искрен­но­сти. Лер­мон­тов в сти­хо­тво­ре­нии «Я видел тень бла­жен­ства; но вполне»(1831) писал: «…Я роди­ну люблю/ И боль­ше мно­гих: средь её полей/ Есть место, где я горесть начал знать»1. Есе­нин в «малень­кой поэ­ме» «Испо­ведь хулигана»(1920) вслед за Лер­мон­то­вым при­зна­вал­ся: «Я люб­лю роди­ну /Я очень люб­лю родину!/ Хоть есть в ней гру­сти иво­вая  ржавь» 2. Поэты вели меж­ду собой свое­об­раз­ный твор­че­ский диа­лог через вре­мя, не скры­вая того, что «чув­ство роди­ны», неот­де­ли­мое от «горе­сти» и «гру­сти»,  явля­ет­ся опре­де­ля­ю­щим в их поэ­ти­че­ском мироощущении.

В 1924 году, после воз­вра­ще­ния из загра­нич­ной поезд­ки по Евро­пе и США, С.Есенин писал в «Авто­био­гра­фии» : « … Если сего­дня дер­жат курс на Аме­ри­ку, то я готов пред­по­честь наше серое небо и наш пей­заж : изба немно­го врос­ла в зем­лю, пряс­ло, из пряс­ла тор­чит огром­ная жердь, вда­ле­ке машет хво­стом по вет­ру тощая лоша­ден­ка. Это не небо­скре­бы, кото­рые дали пока толь­ко Рок­фел­ле­ра и Мак­кор­ми­ка, но зато это то самое, что рас­ти­ло у нас Тол­сто­го, Досто­ев­ско­го, Пуш­ки­на, Лер­мон­то­ва и др.»(VII, 17). Не слу­чай­но сре­ди рус­ских писа­те­лей и поэтов Есе­нин выде­лил имен­но тех, в чьём твор­че­стве осо­бен­но ярко про­яв­ля­ет­ся наци­о­наль­ное само­со­зна­ние. Оно фор­ми­ру­ет­ся под вли­я­ни­ем опре­де­лен­ной сре­ды, пей­за­жа, тра­ди­ций. Есе­нин назы­вал это «чув­ством роди­ны», под­чер­ки­вая, что имен­но оно явля­ет­ся «основ­ным» в его твор­че­стве3. Одним из пер­вых в рус­ской лите­ра­ту­ре это чув­ство выра­зил М.Ю.Лермонтов в сти­хо­тво­ре­нии «Роди­на», напи­сав: «Люб­лю отчиз­ну я, но     стран­ною любо­вью! / Не побе­дит её рас­су­док мой…»(I, 460).

      В пат­ри­о­ти­че­ской лири­ке  Лер­мон­то­ва и Есе­ни­на встре­ча­ет­ся ряд  клю­че­вых обра­зов, кото­рые несут на себе осо­бую эмо­ци­о­наль­ную и смыс­ло­вую нагруз­ку. Одним из них стал образ сте­пи. Неслу­чай­но Лер­мон­тов  свою «стран­ную любовь» к отчизне объ­яс­ня­ет неодо­ли­мой при­тя­га­тель­но­стью сред­не­рус­ско­го пей­за­жа, в кото­ром он в первую оче­редь выде­ля­ет имен­но степ­ное раз­до­лье: «Но я люб­лю — за что, не знаю сам -/Её сте­пей холод­ное мол­ча­нье, /Её лесов без­бреж­ных колы­ха­нье, /Разливы рек её, подоб­ные морям» (I, 460). Отме­тим в этом пере­чис­ле­нии доро­гих серд­цу лири­че­ско­го героя при­мет род­но­го края свое­об­раз­ный парал­ле­лизм обра­зов, близ­ких по смыс­лу. Бес­край­ние сте­пи, леса и раз­лив­ши­е­ся реки выра­жа­ют стрем­ле­ние авто­ра осо­бым обра­зом под­черк­нуть широ­ту рус­ской души, кото­рая фор­ми­ро­ва­лась под вли­я­ни­ем опре­де­лен­но­го рода пей­за­жа. Но в этой три­а­де: степь, лес и реки осо­бое зна­че­ние поэт при­да­ет имен­но обра­зу сте­пей, оду­шев­ляя его с помо­щью эпи­те­та «холод­ное мол­ча­нье». В сти­хо­тво­ре­нии «Роди­на» Лер­мон­тов созда­ёт реа­ли­сти­че­ский пей­заж, с кон­крет­ны­ми дета­ля­ми, кото­рый был бли­зок по духу ново­кре­стьян­ским поэтам: «Люб­лю дымок спа­лён­ной жнивы,/ В сте­пи ночу­ю­щий обоз/ И на хол­ме средь жёл­той  нивы / Чету беле­ю­щих берёз» (I, 460).

Для Лер­мон­то­ва степь — один из обоб­щен­ных обра­зов — сим­во­лов род­но­го края. Напри­мер, в сти­хо­тво­ре­нии «Пре­крас­ны вы, поля зем­ли род­ной» (1831) он с осо­бым чув­ством под­чер­ки­ва­ет, что степ­ной про­стор оли­це­тво­ря­ет для него сво­бо­ду: «И степь рас­ки­ну­лась лило­вой пеленой,/ И так она све­жа, и так род­ня душой,/ Как буд­то созда­на лишь для сво­бо­ды» (I, 199). Степь доро­га лири­че­ско­му герою поэта ещё и пото­му, что в ней ярко про­яв­ля­ет­ся мате­рин­ское нача­ло, как и в  фольк­лор­ном обра­зе: мать-сыра зем­ля. Не слу­чай­но в сти­хо­тво­ре­нии «Воля» (1831), напи­сан­ном в духе  рус­ско­го песен­но­го фольк­ло­ра, Лер­мон­тов  созда­ёт такие народ­ные обра­зы: «А моя мать — степь широ­кая, /А мой отец — небо далёкое…/ Несусь ли я на коне, -/ Степь отве­ча­ет мне» (I, 196).

Образ сте­пи явля­ет­ся одним из клю­че­вых и в пат­ри­о­ти­че­ской лири­ке С.А. Есе­ни­на. В  про­грамм­ном сво­ем   сти­хо­тво­ре­нии «О Русь, взмах­ни кры­ла­ми» (1917) Есе­нин, вслед за кре­стьян­ски­ми поэта­ми Коль­цо­вым и Клю­е­вым назы­вая себя,    заяв­ля­ет о том, что за ними «вста­ёт» вся степ­ная Русь: «С ины­ми именами/ Вста­ёт иная степь»(I, 111). Для Есе­ни­на, как и для Лер­мон­то­ва, образ Рос­сии был не отде­лим от  сте­пи. Имен­но поэто­му в сти­хо­тво­ре­нии «Запе­ли тёса­ные дро­ги» (1916), кото­рое во мно­гом созвуч­но по чув­ству и настро­е­нию лер­мон­тов­ской «Родине», у Есе­ни­на этот образ при­об­ре­та­ет сакраль­ный смысл, а шум степ­ной тра­вы ассо­ци­и­ру­ет­ся с  молит­вен­ным пес­но­пе­ни­ем: «…зве­нят род­ные степи/ Молит­во­слов­ным ковы­лём» (I, 84). В поэ­ме «Окто­их» (1917) поэт созда­ёт свое­об­раз­ную три­а­ду обра­зов, с кото­ры­ми в его пред­став­ле­нии, в первую оче­редь, ассо­ци­и­ру­ет­ся Роди­на: «О Русь, о степь и ветры,/ И ты, мой отчий дом» (I, 42).

В пери­од есе­нин­ско­го има­жи­нист­ско­го бун­тар­ства, став­ше­го свое­об­раз­ной фор­мой про­те­ста про­тив «умерщ­вле­ния лич­но­сти как живо­го», сте­пи ста­но­вят­ся у поэта сим­во­лом искон­ной Руси. Осо­бен­но ярко это про­яв­ля­ет­ся в «малень­кой поэ­ме» «Соро­ко­уст» (1920). Здесь степ­ной про­стор явля­ет­ся  частью обоб­щён­но­го обра­за кре­стьян­ской Руси, встав­шей перед выбо­ром: или путь инду­стри­а­ли­за­ции, кото­рый, по убеж­де­нию поэта, погу­бит  «соло­мой про­пах­ше­го мужи­ка» или спа­си­тель­ное воз­вра­ще­ние к веко­вым тра­ди­ци­ям гар­мо­нич­но­го сосу­ще­ство­ва­ния чело­ве­ка и при­ро­ды. Сте­пи, по кото­рым ска­чет «крас­но­гри­вый жере­бё­нок», вос­при­ни­ма­ют­ся вме­сте с ним как еди­ное целое,  пре­вра­ща­ясь в  смыс­ло­вую анти­те­зу желез­но­му «чуди­щу»: «Виде­ли ли вы/ Как бежит по степям,/ В тума­нах озёр­ных кроясь,/Железной нозд­рёй храпя,/ На лапах чугун­ных поезд?/ А за ним /По боль­шой траве,/ Как на празд­ни­ке отча­ян­ных гонок, /Тонкие ноги заки­ды­вая к голове,/ Ска­чет крас­но­гри­вый жере­бё­нок» (II, 83). Не слу­чай­но этот поеди­нок про­ис­хо­дит имен­но в степ­ной Рос­сии, образ кото­рой был осо­бен­но дорог поэту. Поэто­му в «малень­кой поэ­ме» «Мой путь» (1925) Есе­нин,  обра­ща­ясь к исто­кам сво­е­го поэ­ти­че­ско­го твор­че­ства, вспо­ми­на­ет «степ­ное» пение: «И баб­ка что-то груст­ное / Степ­ное пела»(I, 159). Его лири­че­ский герой стре­мит­ся обре­сти душев­ный  покой  сре­ди степ­ных  раз­до­лий сво­ей малой роди­ны: «Хожу смот­реть  я /Скошенные степи/ И слу­шать, /Как зве­нит ручей» (II, 165).

       С Лер­мон­то­вым Есе­ни­на объ­еди­ня­ет осо­бое, если исполь­зо­вать есе­нин­ский эпи­тет, «степ­ное пенье» и общий мотив стран­ствий по бес­край­ним про­сто­рам отчиз­ны.  Лер­мон­тов в  «Родине» испо­ве­даль­но при­зна­ёт­ся в том чув­стве, кото­рое отра­жа­ет архе­тип созна­ния рус­ско­го чело­ве­ка: «Про­сё­лоч­ным путём люб­лю ска­кать в телеге./ И, взо­ром мед­лен­ным прон­зая ночи тень,/ Встре­чать по сто­ро­нам, взды­хая о ночлеге,/ Дро­жа­щие огни печаль­ных дере­вень» (I, 460). Об этом  же с прон­зи­тель­ной про­ник­но­вен­но­стью и душев­ным вол­не­ни­ем ска­за­но в есе­нин­ском сти­хо­тво­ре­нии «Мел­ко­ле­сье. Степь и дали.»(1925): «Непри­гляд­ная доро­га, /Да люби­мая навек,/По кото­рой ездил много/ Вся­кий рус­ский человек»(I, 291). Нель­зя не отме­тить свое­об­раз­ной пере­клич­ки  лер­мон­тов­ских и есе­нин­ских обра­зов: степь, доро­га, бере­зы, весе­лье «рус­ских дере­вень».  Лер­мон­тов в сти­хо­тво­ре­нии «Роди­на»  под­чёр­ки­ва­ет, что имен­но бес­край­ние степ­ные раз­до­лья сфор­ми­ро­ва­ли «широ­кий» рус­ский харак­тер, кото­рый рас­кры­ва­ет­ся во вре­мя празд­нич­но­го весе­лья: «И в празд­ник вече­ром роси­стым /Смотреть до пол­но­чи готов /На пляс­ку с топа­ньем и сви­стом /Под говор пья­ных мужич­ков» (I, 460).  У Есе­ни­на образ рус­ско­го весе­лья так­же не отде­лим от лихой езды на трой­ке с пес­ня­ми под «тальян­ку» по степ­ным зим­ним доро­гам мимо рус­ских дере­вень: «Как же мне не прослезиться,/ Если с вен­кой в стынь и звень/ Будет рядом веселиться/ Юность рус­ских дере­вень» (I, 291). Мотив доро­ги, про­ле­га­ю­щей по необъ­ят­ной сте­пи, сбли­жа­ет двух поэтов. Лер­мон­тов­ские моти­вы, аллю­зии и реми­нис­цен­ции мож­но най­ти и в «малень­ких поэ­мах» С.Есенина  «Русь совет­ская», «Русь бес­при­ют­ная» и «Русь ухо­дя­щая», создан­ных в 1924 году. В них Есе­нин по-фило­соф­ски глу­бо­ко и дра­ма­тич­но раз­мыш­ля­ет о тра­ги­че­ской сущ­но­сти тех пере­мен, кото­рые про­изо­шли в стране после  рево­лю­ции и граж­дан­ской вой­ны. Поэт в это вре­мя мучи­тель­но раз­мыш­лял о том, по како­му пути пой­дет «ком­му­ной вздыб­лен­ная Русь» и  как сло­жат­ся его вза­и­мо­от­но­ше­ния с Роди­ной. В ста­тье «Чув­ство дома» Т. Голо­ва­но­ва, опре­де­ляя пер­спек­ти­вы иссле­до­ва­ния пре­ем­ствен­но­сти опре­де­лен­ных моти­вов в твор­че­стве двух поэтов, писа­ла: «Меж­ду Лер­мон­то­вым и Есе­ни­ным сход­ство начи­на­ет­ся там, где оба поэта ска­жут о себе глав­ное и преж­де все­го о высо­ком чув­стве наци­о­наль­но­го само­со­зна­ния»5. На самом деле, имен­но лер­мон­тов­ское пони­ма­ние сущ­но­сти под­лин­но­го пат­ри­о­тиз­ма было  осо­бен­но близ­ко в эти годы  С. Есе­ни­ну. Д. Мак­си­мо­вым  была отме­че­на такая харак­тер­ная осо­бен­ность сти­хо­тво­ре­ния «Роди­на»: «В отли­чие от лири­ков преды­ду­щей эпо­хи, в пат­ри­о­тиз­ме кото­рых было нема­ло сти­хий­но­го, без­от­чет­но­го, Лер­мон­тов ана­ли­зи­ру­ет свое отно­ше­ние к Рос­сии. Мож­но ска­зать, что любовь к родине у Лер­мон­то­ва . . , впер­вые в рус­ской лите­ра­ту­ре ста­но­вит­ся основ­ной темой, пре­вра­ща­ет­ся в про­бле­му, кото­рую Лер­мон­тов по-сво­е­му ста­вит, рас­смат­ри­ва­ет и, исхо­дя из при­об­ре­тен­но­го им опы­та, по-сво­е­му реша­ет»6.

В «малень­ких поэ­мах»  Есе­ни­на ярко про­яв­ля­ет­ся имен­но лер­мон­тов­ский ана­ли­ти­че­ский под­ход к осмыс­ле­нию чув­ства люб­ви к родине в свя­зи с про­изо­шед­ши­ми исто­ри­че­ски­ми пере­ме­на­ми. Воз­вра­тив­шись в род­ные края, лири­че­ский герой не узна­ет «роди­мых мест». Лер­мон­тов­ский мотив «стран­ной люб­ви» к Родине  нахо­дит свое раз­ви­тие  в малень­кой поэ­ме «Русь совет­ская», где лири­че­ский герой так гово­рит об отно­ше­нии к себе быв­ших одно­сель­чан: «И в голо­ве моей про­хо­дят роем думы: /Что роди­на? /Ужели это сны? /Ведь я почти для всех здесь пили­грим угрю­мый / Бог весть с какой дале­кой сто­ро­ны» (II, 95). В поэ­ме  Д. Г. Бай­ро­на «Палом­ни­че­ство Чайльд Гароль­да» глав­ный герой так же срав­ни­ва­ет­ся с пили­гри­мом. Обра­ще­ние к Бай­ро­ну у Есе­ни­на свя­за­но с раз­ви­ти­ем лер­мон­тов­ско­го моти­ва, свя­зан­но­го с осо­зна­ни­ем того, что у рус­ско­го поэта «рус­ская душа», поэто­му он не может быть без­род­ным отще­пен­цем. Судь­ба Чайльд Гароль­да не при­ем­ле­ма для лири­че­ско­го героя Есе­ни­на. Это застав­ля­ет чита­те­ля заду­мать­ся над глу­бо­ким под­тек­стом поэ­мы, под­вод­ное тече­ние кото­рой вновь выво­дит на лер­мон­тов­ские стро­ки, напи­сан­ные поэтом ещё в юно­сти: «Нет, я не Бай­рон, я дру­гой, / Ещё неве­до­мый избранник,// Как он гони­мый миром странник,/Но толь­ко с рус­скою душой» (I, 321). Имен­но это ощу­ще­ние сво­е­го кров­но­го род­ства с Рос­си­ей пред­опре­де­ли­ло появ­ле­ние пат­ри­о­ти­че­ской лири­ки Лер­мон­то­ва, создать  кото­рую мог лишь поэт с обострён­ным чув­ством наци­о­наль­но­го само­со­зна­ния.   Лири­че­ский герой Есе­ни­на сми­ря­ет свою «бун­ту­ю­щую  душу», пото­му что он не может жить без роди­ны в отли­чие от без­род­ных роман­ти­че­ских бун­та­рей Бай­ро­на. Это сбли­жа­ет Есе­ни­на с Лер­мон­то­вым. Лер­мон­тов­ский под­текст име­ет и заклю­чи­тель­ная стро­фа малень­кой поэ­мы «Русь совет­ская». Подоб­но авто­ру сти­хо­тво­ре­ния «Роди­на», Есе­нин под­чер­ки­ва­ет  то, что про­ти­во­сто­ит его «стран­но­му» пат­ри­о­ти­че­ско­му чув­ству: «Но и тогда,/ Когда на всей  пла­не­те /Пройдёт  враж­да племен,/ Исчез­нет ложь и грусть,-/Я буду воспевать/ Всем суще­ством в поэте/ Шестую часть земли/ С назва­ньем крат­ким «Русь»(II, 97).                                                                                                                                             Осо­бый смысл здесь обре­та­ет про­ти­ви­тель­ный союз «но», застав­ля­ю­щий вспом­нить лер­мон­тов­ские стро­ки «Но я люб­лю, за что не знаю сам». «Ложь», как сущ­ность новой идео­ло­гии, и «грусть» поэта, как след­ствие разо­ча­ро­ва­ния в ней, срод­ни лер­мон­тов­ским.  Есе­нин  отде­ля­ет в «малень­ких поэ­мах» при­ме­ты той дей­стви­тель­но­сти, кото­рые он не при­ни­ма­ет, про­ти­во­по­став­ляя им веч­ную, искон­ную Русь. Поэт не слу­чай­но под­чер­ки­ва­ет в кон­це, что он будет вос­пе­вать не «Русь совет­скую», а роди­ну с назва­ньем крат­ким «Русь». Имен­но поэто­му и у Есе­ни­на чув­ство люб­ви к отчизне  при­об­ре­та­ет «стран­ный» харак­тер, т. к. его пат­ри­о­тизм про­ти­во­сто­ит иде­ям интер­на­ци­о­на­лиз­ма, насаж­да­е­мым совет­ской идео­ло­ги­ей. О свое­об­раз­ном «лер­мон­тов­ском под­тек­сте» есе­нин­ских раз­мыш­ле­ний сви­де­тель­ству­ет ещё одна деталь. В поэ­ме «Русь совет­ская» Есе­нин харак­те­ри­зу­ет раз­го­вор сель­чан с помо­щью «лер­мон­тов­ско­го» эпи­те­та: «Коря­вы­ми немы­ты­ми реча­ми / Они свою обслу­жи­ва­ют «жись»(II, 95). Эпи­тет «немы­ты­ми» помо­га­ет вспом­нить лер­мон­тов­ские гнев­ные стро­ки: «Про­щай, немы­тая Рос­сия! Стра­на рабов, стра­на господ»(I, 472). Есе­нин, подоб­но Лер­мон­то­ву, не скры­ва­ет кри­ти­че­ско­го отно­ше­ния к  раб­ской пси­хо­ло­гии. Этот мотив нахо­дит раз­ви­тие в поэ­ме «Русь ухо­дя­щая», где поэт дает воз­мож­ность услы­шать мужиц­кую «немы­тую речь»:«С Совет­ской вла­стью жить нам по нут­рю… / Теперь бы сит­цу… Да гвоз­дей немного»(II,105).   Лири­че­ский герой Есе­ни­на с горе­чью при­зна­ет, как дале­ки реа­лии совет­ской дей­стви­тель­но­сти от его роман­ти­че­ских пред­став­ле­ний о кре­стьян­ском рае на зем­ле, кото­рые он вопло­тил в поэ­ме «Инония»(1918). В малень­кой поэ­ме «Русь ухо­дя­щая» лири­че­ский герой Есе­ни­на осо­зна­ёт себя пред­ста­ви­те­лем «поте­рян­но­го поко­ле­ния». Подоб­но лири­че­ско­му герою Лер­мон­то­ва, кото­рый осуж­дал себя  за бес­плод­но про­жи­тые годы в сти­хо­тво­ре­нии «Дума», поэт с горе­чью при­зна­ёт­ся в том, что пере­жи­ва­ет тяжё­лый кри­зис: «Я очу­тил­ся в узком про­ме­жут­ке» (II,105). Поло­же­ние лири­че­ско­го героя есе­нин­ских «малень­ких поэм» мож­но срав­нить с тем состо­я­ни­ем, в кото­ром ока­за­лись совре­мен­ни­ки Лер­мон­то­ва. Автор «Думы» «выра­зил тра­ге­дию поко­ле­ния, зате­рян­но­го на пере­пу­тьях исто­рии. Пере­до­вой чело­век 30‑х годов девят­на­дца­то­го века чув­ство­вал себя «лиш­ним» в сво­ей стране и даже в целом мире. Сход­ную дра­му отра­зил и Есе­нин, почув­ство­вав, что  Родине не нуж­ны ни его любовь, ни его твор­че­ство: «Вот так стра­на! / Како­го ж я рожна’/ Орал в сти­хах, что я с наро­дом дружен?/ Моя поэ­зия здесь боль­ше не нужна,/ Да и, пожа­луй, сам я тоже здесь не нужен»(II, 96).  В твор­че­стве  М. Ю. Лер­мон­то­ва  тра­ге­дия  поэта под­чер­ки­ва­ет­ся его харак­тер­ной роман­ти­че­ской иро­ни­ей. Горь­кой иро­ни­ей напол­не­ны и мно­гие раз­мыш­ле­ния Есе­ни­на. Срав­ни­вая финаль­ные стро­ки «Думы» и «Руси ухо­дя­щей», мож­но и здесь уви­деть скры­тый диа­лог. Лер­мон­тов пред­ре­ка­ет стро­гую оцен­ку, кото­рую дадут его поко­ле­нию: « И прах наш, с стро­го­стью судьи и граж­да­ни­на, /Потомок оскор­бит пре­зри­тель­ным сти­хом, /Насмешкой горь­кою обма­ну­то­го сына / Над про­мо­тав­шим­ся отцом»(I, 401). Есе­нин,  пред­ви­дя подоб­ное осуж­де­ние, пред­при­ни­ма­ет попыт­ку пой­ти за моло­дым поко­ле­ни­ем, созна­вая, что вос­пи­тан­ное на агит­ках «Бед­но­го Демья­на», оно вряд ли его пой­мёт и при­мет. Имен­но поэто­му заклю­чи­тель­ная стро­фа «Руси ухо­дя­щей» насквозь про­ни­за­на горь­кой есе­нин­ской иро­ни­ей: «Я знаю, грусть не уто­пить в вине, /Не выле­чить души /Пустыней и отко­лом. /Знать, отто­го так хочет­ся и мне, /Задрав шта­ны, /Бежать за комсомолом»(II, 106).

Из при­ве­ден­ных при­ме­ров мож­но сде­лать вывод о том, что рас­кры­вая тему Роди­ны, Есе­нин вслед за  Лер­мон­то­вым обра­щал­ся к обра­зу сте­пи, кото­рый оли­це­тво­рял   про­сто­ры Рос­сии и широ­ту рус­ской души. Во мно­гом сход­ны­ми по сво­ей сути были глу­бо­кие  лер­мон­тов­ские и есе­нин­ские  раз­мыш­ле­ния о «стран­ной» люб­ви к родине. Не слу­чай­но в поэ­ме «Русь бесприютная»(1924) Есе­нин упо­ми­на­ет Лер­мон­то­ва сре­ди наи­бо­лее близ­ких ему   по духу рус­ских поэтов,  дра­ма­тизм  дет­ских  впе­чат­ле­ний  кото­рых  во  мно­гом пред­опре­де­лил их даль­ней­шую  судь­бу: «Я тоже рос / Несчаст­ный и худой./ Средь жид­ких /Тягостных рас­све­тов, /Но если б вста­ли все / Маль­чиш­ки чере­дой /То были б тыся­чи /Прекраснейших поэтов. /В них Пуш­кин, / Лер­мон­тов, Коль­цов, /И наш Некра­сов в них, /В них я…»(II,100). В свя­зи с этим нель­зя не согла­сить­ся с утвер­жде­ни­ем лер­мон­то­ве­да Г. Е. Гор­ла­но­ва, кото­рый писал: «Ключ к уяс­не­нию спе­ци­фи­ки даро­ва­ний и у Лер­мон­то­ва, и у Есе­ни­на один — это духов­ное пони­ма­ние рус­ской идеи, «поч­вен­ный» склад мыш­ле­ния, выра­зив­ши­е­ся в искрен­них чув­ствах люб­ви к Родине»7. Не слу­чай­но лер­мон­тов­ский под­ход  к рас­кры­тию темы Роди­ны в свое­об­раз­ной есе­нин­ской интер­пре­та­ции  ярко  про­явил­ся  в    «малень­ких поэ­мах» Есе­ни­на, создан­ных имен­но в 1924 году, когда отме­ча­лось 110-летие со дня рож­де­ния его люби­мо­го поэта. Осо­зна­ние это­го при­об­ре­та­ет осо­бую акту­аль­ность и в свя­зи с пред­сто­я­щи­ми дву­мя юби­лей­ны­ми дата­ми, кото­рые раз­де­ля­ет один год: 200-лети­ем со дня рож­де­ния М. Ю. Лер­мон­то­ва и 120-лети­ем со дня рож­де­ния С. А. Есенина.

При­ме­ча­ния

1. М.Ю. Лер­мон­тов. Собр. cоч: в 4 т. Л., 1979–1981. Т.I. С. 208.  В даль­ней­шем цити­ру­ет­ся это изда­ние с ука­за­ни­ем  в  скоб­ках тома и страниц.

2. Есе­нин С.А. Полн. собр. соч: в 7 т. М., 1995–2001. Т.1. С. 86. В даль­ней­шем цити­ру­ет­ся это изда­ние с ука­за­ни­ем в  скоб­ках тома и страниц.

3. См.: Роза­нов И. Вос­по­ми­на­ния о Есенине// Сер­гей Есе­нин в сти­хах и жиз­ни. Вос­по­ми­на­ния совре­мен­ни­ков. М., 1995. С.301.

4. Голо­ва­но­ва Т. Насле­дие Лер­мон­то­ва в совет­ской поэ­зии. Л.,1978. С.63.

5. Мак­си­мов Д.  О двух сти­хо­тво­ре­ни­ях Лер­мон­то­ва //Русская клас­си­че­ская лите­ра­ту­ра. М, 1969. С. 124.

6. См.:   Коро­вин  В.   «Дума»,   сти­хо­тво­ре­ние  М.Ю.Лермонтова  //  Рус­ская   клас­си­че­ская лите­ра­ту­ра. С. 149

7. Гор­ла­нов Г. «Люб­лю отчиз­ну я…»// Пен­за., 2012. С.327.

Вам может понравится

Добавить комментарий

Войти: 

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Капча загружается...

 Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", вы подтверждаете согласие на обработку персональных данных. 

доступен плагин ATs Privacy Policy ©

Авторизация
*
*
Войти: 

Капча загружается...Для того, чтобы пройти тест CAPTCHA включите JavaScript.


Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
*
Войти: 

Капча загружается...Для того, чтобы пройти тест CAPTCHA включите JavaScript.


Генерация пароля

Капча загружается...Для того, чтобы пройти тест CAPTCHA включите JavaScript.


Подпишись!

Подпишитесь, чтобы получать свежие новости с нашего сайта.

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.

 

Подпишись!

Подпишитесь, чтобы получать свежие новости с нашего сайта.

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.